Архивы: Новомученники

Священномученик Андрей родился 12 августа 1868 года в селе Ясенок Рязанской губернии в семье диакона Иоанна Ясенева. Окончив в 1889 году Рязанскую Духовную семинарию, Андрей Иванович был рукоположен во диакона, а в 1891 году во священника к Владимирской семинарской церкви в городе Рязани, одновременно он исполнял послушание эконома Рязанской Духовной семинарии.

В 1913 году отец Андрей был назначен служить в Успенский собор в городе Егорьевске и заведующим Вишневской церковноприходской школой и законоучителем церковноприходской школы, первого женского и второго мужского училищ в Егорьевске. Впоследствии отец Андрей был возведен в сан протоиерея и назначен настоятелем храма святителя Алексия, митрополита Московского и благочинным церквей Егорьевского района. За многолетнюю безупречную службу он в 1929 году был награжден митрой и ему было дано право совершать литургию с открытыми царскими вратами до Херувимской песни. В конце 1936 года сосед отца Андрея, секретный осведомитель НКВД, сообщил органам, что встретил священника через несколько дней после выборов в Верховный Совет в декабре 1936 года и спросил его, ходил ли он голосовать, на что отец Андрей будто бы ответил:

«Ходить-то я ходил голосовать, но что из этого толку, ведь вы, коммунисты, все равно выберете того, кого захотите, а нас как преследовали, так и будут преследовать. Напрасно советская власть устраивает гонения на духовенство. Этим она только озлобляет народ, ведь он еще остался верен Православной Церкви, а если некоторые рабочие не ходят в церковь, то это из-за боязни, что их будут за это преследовать, а вот когда сменится власть, увидите, как все пойдут в церковь. Народ сейчас очень недоволен советской властью за эти гонения на Православную Церковь, и если будет война, то советской власти тяжело будет остаться у власти».

В ноябре 1937 года были допрошены свидетели, и среди других псаломщик, служивший когда-то в Успенском соборе; он показал, что в январе 1937 года ходил вместе с протоиереем Андреем служить молебны по приходу, после которых люди спрашивали о соборе, почему он, как благочинный, его отдал. «Я собора не отдавал, – сказал отец Андрей, – как мог я отдавать или не отдавать, когда я лишен избирательных прав. Меня вызвали в НКВД, прочитали, что собор отобран, и заставили расписаться, что мне об этом объявлено». Другие свидетели показали, что отец Андрей собрал в своем благочинии духовенство, которое было ранее в заключении, и это, конечно, не без умысла. «Также он под видом хора сгруппировал целую группу монашек, причем многие из них отбывали ссылку за антисоветскую деятельность». 23 января 1938 года протоиерей Андрей был арестован и заключен в тюрьму в городе Егорьевске.

– Следствию известно, что у вас на квартире часто собираются лица духовного звания и другие лица. С какой целью они у вас собираются? – спросил его следователь.

– Действительно, у меня бывают священники и другие лица по церковным служебным делам, так как я являюсь благочинным Егорьевского района. Граждане приходят ко мне с просьбами о совершении церковных треб…

– Следствие располагает данными, что вы, исполняя должность благочинного, группировали в городе Егорьевске и Егорьевском районе служителей религиозного культа, ранее судимых за антисоветскую деятельность. Дайте показания, с какой целью вы группировали этих лиц.

– Специально я их не группировал. Священники, ранее судимые за антисоветскую деятельность и сейчас служащие в Егорьевске и Егорьевском районе, прибыли в район с разрешения епископа. Те, кто ранее высылался из Егорьевского района и вновь возвратились, получали места по их заявлениям и назначались в ту или иную церковь епископом.

– Следствию известно, что вы, группируя ранее судимых служителей религиозного культа, вели организационную антисоветскую деятельность. Дайте показания, кто из служителей религиозного культа входил в состав контрреволюционной организации? – задал следователь последний вопрос.

– Никакой контрреволюционной организации я не создавал и никакой контрреволюционной работы не вел, – ответил отец Андрей.

27 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Андрей Ясенев был расстрелян 7 марта 1938 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Николай Власович Голышев родился 13 мая 1882 года в селе Губино Бронницкого уезда Московской губернии в простой крестьянской семье. Кроме него в семье было еще девять детей, шесть из которых умерли в раннем возрасте. Он закончил земскую школу. В 1903 году, переехав в Егорьевск, Николай устроился работать на фабрике Никифора Бардыгина конторщиком. В 1914 году его приняли на работу в городскую управу помощником бухгалтера. В 1917 году он был уже заведующим сметно-кассовым подотделом финансового отдела. Николай Власович был человеком музыкально одаренным; самостоятельно выучился музыкальной грамоте и игре на скрипке. От природы он обладал очень хорошим голосом и пел на клиросе Егорьевского Успенского собора. 5 ноября 1917 года в этом же соборе он обвенчался с Александрой Сергеевной Ермолаевой. Отец ее владел в Егорьевске чайной. Во время венчания в Успенском соборе пел сводный хор из всех городских хоров.

В апреле 1920 года был рукоположен в сан дьякона к Успенскому собору, а в 1929 году — в сан священника к Никольскому храму села Николо-Крутины, в котором прослужил до своей смерти.

У отца Николая было трое детей: Татьяна, которая умерла во младенческом возрасте, Вера и Сережа.

3 февраля 1931 года отец Николай был обвинен в антисоветской пропаганде и арестован. Его обвиняли в организации группы, которая, якобы, под его влиянием боролась против мероприятий, проводимых советской властью в деревне. По мнению органов НКВД, он ходил с молебствием по приходу, результатом чего стал массовый отход крестьян из колхоза. Его заключили в Московскую Бутырскую тюрьму. На допросе отец Николай сказал: «С политикой советской власти, являющейся безбожной, я расхожусь, но молюсь за то, чтобы Бог просветил ее. По отношению к советской власти я являюсь противником. В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю и показываю: никакой агитации против колхозного движения я не вел, никаких провокационных слухов я не распространял. Виновным себя признаю в том, что в религиозном вопросе я являюсь противником советской власти. Еще признаю виновным себя в том, что отказался подписать протокол описи имущества, а вместо подписи написал, что это есть гонение на меня, как на священнослужителя».

25 февраля 1931 года его приговорили к пяти годам ссылки в Сибирь. После отбытия наказания отец Николай снова вернулся в Николо-Крутины и продолжал служить в родном Никольском храме. В лагере отец Николай сильно подорвал свое здоровье. Прихожане очень любили батюшку и отмечали, что он отличался особым благочестием. Дома он подолгу молился на коленях с воздетыми руками. Любил церковную службу и часто совершал ее в полном одиночестве. Нередко со стороны супруги отец Николай получал упреки: «Зачем служить, если в храме никого нет?» «Служить Богу — моя святая обязанность», — говорил он. Отец Николай был добрым и бескорыстным человеком. Часто оказывал помощь одиноким людям, косил им траву, носил воду, колол дрова. Денег не брал, а чтобы не обижать отказом, взятые деньги незаметно подкладывал под скатерть. Такая нестяжательность вызывала непонимание в семье, поскольку в те тяжелые времена они сами были вынуждены продавать или закладывать свои вещи.

Но в конце тридцатых годов прошлого века новые власти начали самое беспощадное гонение на Русскую Православную Церковь. Советская власть поставила своей задачей физическое уничтожение духовенства и активных верующих прихожан. В эти годы Никольский храм подвергался разбойным нападениям местных безбожников. Отец Николай сам дежурил по ночам и часто был свидетелем этих бесчинств. Пытаясь привлечь к ответственности этих людей, он навлек на себя немилость, так как те люди действовали с попустительства местной власти.

В конце 1937 года отыскались лжесвидетели, которые дали необходимые показания против священника Николая Голышева. О нем говорили, как о человеке, контрреволюционно настроенном. Что он под прикрытием религии, якобы, ведет тайную борьбу с советской властью. Некий Воронов рассказал следователю: «Во время похорон моего отца в марте 1937 года священник в проповеди сказал: «Ты, дедушка, отжил свой век, ты был не без греха, но ты веровал в Бога. Но не все такие как ты, есть у тебя дети, которые другого духа,- ну что же теперь делать, эти дети пошли не по твоим стопам». Сестра Воронова, которая была старостой церкви, сказала: «Я знаю Голышева, как человека контрреволюционно настроенного. Он под прикрытием религии ведет борьбу с советской властью. В 1936 году после обедни в церкви Голышев произносил проповеди среди посетителей церкви, призывал граждан уважать религию, говоря: «Нам, православным, надо подражать святым в православной вере, надо также соблюдать посты, они установлены Богом». Другой лжесвидетель пересказал следователю разговор священника с прихожанкой, которая сетовала на тяжелую жизнь в колхозе, куда он не ходит работать, и на свою невенчанную дочь: «Ты, матушка, работать в колхоз не ходи, а лучше ходи молиться Богу, а дочке твоей надо повенчаться».

Показаний этих людей было вполне достаточно, чтобы отца Николая арестовать. На праздник Богоявления 19 января 1937 года его арестовали и заключили в егорьевскую тюрьму.

Через два дня после допроса отец Николай сумел передать жене и детям прощальную записку. Он писал: «Христос посреди нас! Здравствуй, дорогая Шура и милые деточки Верочка и Сереженька! Молю Бога о вашем благополучии. Я ожидаю этапа. До четвертого числа (февраля) вряд ли уцелею. На допросе был три раза: двадцать третьего (января) — один раз и двадцать пятого — два раза. Обвиняюсь по 58 статье пункт 10 в том, что в церкви просил у верующих помощи и клеветал на советскую власть. Во-вторых, говорил в церкви, чтобы не ходили в колхоз; в-третьих, чтобы сплотились за храм и не шли бы за советскую власть. Все обвинения я отрицаю, кроме одного, что просил о помощи. Но вся беда в том, что мне не верят, а верят моим предателям. А их много — как говорит следователь. Хотя следствие не закончено, но меня, как говорит следователь, вызывать не будут, а отправят в Москву. Сегодня вы были у ворот, но я вас не видел. Как бы хотелось вас увидеть. Окно нашей камеры против ворот. Если встать у столба, противоположного тюремному дому, то хорошо видно. Самое удобное время — два часа дня. Если в этап не угонят, то это время всегда буду смотреть вас. Относительно пищи, обо мне не беспокойтесь. Хлеба дают шестьсот грамм, обед из двух блюд и чай три раза, сахару — два пиленых кусочка. Заключенные довольны. Белье тоже дают. Смущают немного сапоги. Но если дадут иголки, то и те зашью. Забота о вас. У вас ничего нет. Слава Богу, что Верочка получила пенсию. Деньги мне больше не присылайте, а оставьте себе. У вас нужды больше. А, главное, будьте осторожны, потому что у нас в тюрьме сидят и женщины, и подростки, и старики. Храни вас Господь, мои дорогие, крепитесь, молитесь за меня. Не поминайте меня лихом, потому что страдаем мы за мои грехи, а не за те обвинения, которые мне предъявляют. Простите меня, Христа ради. Иметь у нас при себе ничего не разрешается, кроме белья и питания. Деньги отбирают, но мы на них выписываем, что нам требуется на питание. Я выписал два кило хлеба черного и один килограмм белого, которые у меня почти целы. Отца Андрея видел на следствии. Глазами с ним поклонился и больше ничего. Целую вас и молю Бога, чтобы Он сохранил вас. Не забывайте Бога, Матерь Божию и святителя Николая. Под покровительство святителя Николая я вас отдаю. До гроба любящий вас папочка».

2 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу.17 февраля того же года он был расстрелян на печально известном полигоне Бутово под Москвой и погребен там же в общей могиле. Долгое время родственники отца Николая искали его, писали письма, ходили в прокуратуру. В 1958 году Егорьевским ЗАГЗом было выдано свидетельство, что Николай Голышев скончался в 1941 году от атеросклероза.

 Николай Алексеевич Пятницкий родился третьего марта 1884 года в городе Лодейное Поле Санкт-Петербургской губернии в семье псаломщика. Окончив духовное училище, он поступил служить псаломщиком в церкви села Кривой Пояс Олонецкой губернии. В 1910 году Николай был переведен в село Кривандино Егорьевского уезда.

В 1913 году Николай Алексеевич был рукоположен во священника и направлен служить в город Тюмень. В 1921 году он был переведен в один из храмов города Ялуторовска Тюменской области. В 1931 отца Николая арестовали и около полугода он провел в тюрьме. После освобождения он переехал в Московскую область и служил в Михаило-Архангельском храме села Тараканово Солнечногорского района до его закрытия в начале 1937 года. После чего стал служить в храме села Никольский Погост Коммунистического района.
Двадцать девятого октября 1937 года священник Николай Пятницкий был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности. Все обвинения отец Николай полностью отвергал, виновным себя в вымышленных преступлениях не признал. Четырнадцатого ноября «тройка» НКВД приговорила его к расстрелу. Шестнадцатого ноября 1937 года на полигоне Бутово приговор был приведен в исполнение.

День памяти сщмч. Николая Пятницкого — 16 ноября

Димитрий Васильевич Кедроливанский родился пятнадцатого мая 1890 года в семье псаломщика Троицкой церкви села Шарапово Егорьевского уезда Рязанской губернии. По окончании духовного училища Димитрий поступил в Рязанскую духовную семинарию, но окончить её не пришлось: умер его отец, и мать попросила сына вернуться домой, как единственного кормильца, так как на её иждивении осталось трое детей.

По возвращении из семинарии Димитрий стал служить псаломщиком в Троицком храме. После женитьбы на Александре Никандровне Преображенской он был направлен псаломщиком в храм в селе Кузнецы Егорьевского уезда. В 1922 году Димитрий Кедроливанский был переведен на свое прежнее место в Троицкий храм села Шарапово, а в 1925 году рукоположен во диакона к этому храму. Здесь отца Димитрия настигли первые гонения.

В 1929 году он был арестован и приговорен к пяти годам ссылки за то, что не смог уплатить в срок сельскохозяйственный налог, и отправлен в город Козлов Тамбовской области. За отцом Димитрием последовала его семья. В городе Козлове он стал служить диаконом. В связи с тем, что два года в Тамбовской области был неурожай, здесь наступил голод. И через некоторое время правящий архиерей предложил отцу Димитрию переехать в село, где можно было хоть как-то прокормить свою семью. Вскоре он был рукоположен во священника ко храму в селе Сычевка Тамбовской области.

За две недели до окончания срока ссылки к отцу Димитрию пришел председатель сельсовета и предупредил, что на следующий день к нему придут за уплатой большого налога, и, если он не выплатит нужную сумму, то не сможет уехать, а, возможно, и вновь будет арестован. В ту же ночь отец Димитрий с семьей уехал в родное Шарапово.

В 1936 году священник Димитрий испросил благословение правящего архиерея на служение в другом селе, так как в Шарапове ему стало трудно содержать семью с пятью детьми. Владыка направил его служить в Никольский храм села Круги Егорьевского района. С осени 1937 года сотрудники НКВД стали собирать сведения об отце Димитрии. А за два месяца до ареста его стали вызывать на «беседы» и предложили снять с себя сан. Но отец Димитрий категорически от этого предложения отказался.

Ночью двадцатого января 1938 года священник Димитрий был арестован и заключен в егорьевскую тюрьму. Спустя несколько дней его вызвали на допрос. В клевете на советскую власть виновным он себя не признал.

Одиннадцатого февраля 1938 года «тройка» НКВД по Московской области приговорила отца Димитрия к расстрелу, и через четыре дня он был перевезен в Бутырскую тюрьму. Семнадцатого февраля 1938 года священник Димитрий Кедроливанский был расстрелян на полигоне в Бутово и погребен в безвестной общей могиле.

День памяти сщмч. Димитрия Кедроливанского — 17 февраля

Димитрий Васильевич Троицкий родился в 1884 году в селе Макшеево Егорьевского уезда в семье диакона. По окончании Коломенского духовного училища в 1901 году он был направлен псаломщиком в Преображенский храм села Починки Егорьевского уезда. В 1924 году Димитрий Васильевич был рукоположен во диакона к тому же храму.

В 1930 году диакон Димитрий за несдачу зерновых был приговорен судом к полутора годам высылки за пределы области. Приехав на место ссылки, он стал служить диаконом. В 1932 году, по возвращению из ссылки, он снова стал служить в храме села Починки.

В январе 1933 года власти арестовали священника Преображенского храма, диакона Димитрия и наиболее активных прихожан. Следователи просили отца Димитрия дать показания на священника, спрашивая, не собирались ли они по домам и о чем говорили, на что тот отвечал, что вследствие «плохой памяти беседы и их темы» не помнит и «определить политическое настроение священника по отношению к советской власти» не может.

Вызванный на допрос свидетель показал, что диакон жаловался на советскую власть, но  какие именно он вел разговоры против советской власти, вспомнить не может.

Из обвинительного заключения:

 «Обвиняемый Троицкий Дмитрий Васильевич виновным себя в  агитации не признал, не отрицая того, что имел связь со священником, у которого и собирались».

Девятнадцатого мая 1933 года «тройка» ОГПУ приговорила диакона Димитрия к трем годам ссылки в Казахстан, и он был отправлен в Алма-Ату.

В 1936 году отец Димитрий вернулся из ссылки в село Починки. Дом у его семьи отобрали, и супруга диакона жила в церковной сторожке, где поселился и диакон Димитрий. Здоровье его было подорвано тюрьмой и ссылкой, и он подал прошение за штат и в храм ходил молиться как прихожанин. В 1936 году Преображенская церковь была закрыта, разграблена и отдана под складские помещения.

 Пятого сентября 1937 года был допрошен свидетель, сторож колхозного огорода, а через день сотрудники НКВД выписали справку на арест диакона Димитрия, в которой, в частности, говорилось: «Троицкий говорил: «Пришлось много пострадать в ссылке, много здоровья потерял из-за советской власти. А сколько там еще страдает совершенно невинных людей, страдает народ по одним доносам».

Шестого сентября 1937 года диакон Димитрий был арестован за контрреволюционную агитацию и заключен в егорьевскую тюрьму. На допросах виновным отец Димитрий себя не признал. Затем он был переведен в одну из тюрем города Москвы, и девятнадцатого сентября «тройка» НКВД приговорила его к расстрелу. Диакон Димитрий Троицкий был расстрелян на полигоне Бутово в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, двадцать первого сентября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле.

День памяти сщмч. Димитрия Троицкого — 21 сентября

Александр Федорович Виноградов родился тридцатого августа 1883 года в деревне Станинская Егорьевского уезда в семье крестьянина. Александр окончил церковно-приходскую школу при Знаменской церкви села Алешино. До 1910 года он работал ткачом на фабрике Князева в городе Егорьевске и в родной деревне занимался сельским хозяйством. В 1910 году поступил псаломщиком в Казанскую церковь города Егорьевска, в которой прослужил до 1918 года. В 1920 году Александр Виноградов перешел псаломщиком в Сергиевскую церковь села Ивановское.

Двадцать четвертого декабря 1929 года Александр Федорович был рукоположен во диакона к Знаменской церкви в селе Алешино, а восемнадцатого мая 1930 года –  во священника ко храму Рождества Христова в селе Юрьево Егорьевского района, где он прослужил до своего ареста.

Двадцать седьмого февраля 1938 года отец Александр был арестован и допрошен. В антисоветской агитации виновным себя не признал. Второго марта 1938 года «тройка» НКВД, обвинив отца Александра в активной контрреволюционной деятельности, приговорила его к расстрелу. Священник Александр Виноградов был расстрелян десятого марта 1938 года на полигоне Бутово и погребен в безвестной общей могиле.

День памяти сщмч. Александра Виноградова — 10 марта

Преподобномученицы Антонина Новикова и Надежда Круглова были послушницами Свято-Троицкого Мариинского монастыря.

Антонина Андреевна Новикова родилась в 1880 году в с. Горки Зарайского уезда Рязанской губернии в семье владельца кирпичного завода. С 8 лет она жила при Рязанском Иоанно-Богословском монастыре, где выучилась грамоте, письму и рукоделию. Повзрослев и окончательно избрав монашеский путь спасения, Антонина перешла в Егорьевский Свято-Троицкий Мариинский монастырь.

Надежда Георгиевна Круглова родилась в 1887 году в д.Денисиха Егорьевского уезда, в семье крестьянина. Послушницей в Свято-Троицкий Мариинский монастырь она поступила в 1907 году, когда ей исполнилось 20 лет.

После закрытия обители в 1918 году послушницы продолжали молиться в Троицком храме обители. В 1929 году храм закрыли, тогда Антонина и Надежда с благословения матушки- игуменьи ушли в Знаменский храм д. Алешино. В Знаменской церкви Надежда пела на клиросе, а Антонина убирала храм и была церковным сторожем. Обе проживали в церковной сторожке.

19 мая 1931 года тридцать монахинь и послушниц Свято- Троицкого Мариинского монастыря вместе с игуменией Вячеславой были арестованы и заключены в егорьевскую тюрьму.

26 мая 1931 года, допросив всех монахинь, следователь составил обвинительное заключение, так изложив вину сестер:

«Монашки, после закрытия в 1918 году Троицкого монастыря, остались в нем на постоянное жительство, монашествовали и монашеские правила соблюдали до последнего времени. Некоторые монашки купили собственные дома, которые и являлись местом постоянных сборищ для выполнения монастырских правил— молитв. В церковной сторожке при соборе (Успенском) из монашек до последнего времени существовал церковный хор».

29 мая все осужденные были приговорены к 5 годам ИТЛ, но по некоторым обстоятельствам приговор заменили пятилетней ссылкой в Казахстан.

В 1934 году оставшиеся в живых монахини вернулись в родной Егорьевск. Сестры стали собираться в храме свт. Алексия, митрополита Московского на Нечаевской улице.

 2 марта 1938 года послушницы Антонина и Надежда были арестованы и заключены в егорьевскую тюрьму, а затем переведены в Таганскую тюрьму г. Москвы. Следователь добивался от них лжесвидетельств, требовал оговорить друг друга, а также священника, недавно вернувшегося из ссылки и поселившегося по соседству с ними, и других людей. На все требования послушницы отвечали отказом. Не добившись ложных показаний, 11 марта этого же года их приговорили к расстрелу за «антисоветскую пропаганду и высказывание пораженческих настроений».

20 марта 1938 года Антонина Новикова и Надежда Круглова были расстреляны на полигоне Бутово под Москвой и погребены в общей безвестной могиле.

День памяти прмцц. Антонины Новиковой и Надежды Кругловой — 20 марта.

Мученица Мария Мамонтова-Шашина

Мария Ивановна Мамонтова-Шашина родилась в 1890 году в селе Дединово Зарайского уезда Рязанской губернии в семье крестьянина. Девочка окончила сельскую школу. После смерти отца она устроилась работать по найму, а в 1914 году стала послушницей Колычевского Казанского женского монастыря Егорьевского уезда.

В 1920 году Казанский Колычевский монастырь закрыли. Вместе с другими сестрами Мария  поселилась в родном селе Дединово. Она пела на клиросе в храме, а также по просьбе верующих читала Псалтирь по усопшим. Чтобы заработать на пропитание, Мария шила одеяла на заказ.

В 1930 году власти вознамерились закрыть в селе храм, поскольку община не могла выплатить большой налог. Монастырские сестры обошли дворы соседних деревень и собрали необходимую сумму, а также ездили в Москву просить о том, чтобы церковь не закрыли.

Первого июня 1931 года послушницу Марию вместе с другими сестрами арестовали и заключили в Рязанскую тюрьму.

Из обвинительного заключения:

«В селе Дединово проживающие монашки Добрякова Валерия и Шашина Мария <…> собирали деньги с крестьян для служителей культа, на уплату налогов, тем самым вызывали резкое недовольство крестьян по отношению существующих порядков. Эти же монашки, когда общественные организации в прошлом году поставили на обсуждение вопрос о закрытии церкви, активно повели агитацию против этого решения, в результате чего крестьяне церковь закрывать не согласились».

Двадцать восьмого июня 1931 года «тройка» ОГПУ приговорила послушницу Марию к трем годам заключения в исправительно-трудовой лагерь. Она была отправлена в Казахстан, в город Акмолинск, где пробыла до августа 1934 года.

После возвращения на родину послушница Мария была избрана членом церковного совета. В 1936 году власти устроили в церкви склад.

Из показаний обвинения:

–  Мария Шашина среди колхозников говорила: «Вот, отобрали у нас православных последнее утешение, где мы должны теперь молиться, разве у советской власти другого помещения не  было под склад, кроме как церковь?»

Двадцать четвертого сентября 1937 года Мария была арестована и заключена в Рязанскую тюрьму. На допросах послушница неизменно отвечала, что обвинения в контрреволюционнной деятельности не признает и показания лжесвидетелей отрицает.

Тринадцатого октября 1937 года «тройка» НКВД приговорила послушницу Марию к восьми годам заключения в исправительно-трудовой лагерь. Местом отбывания наказания был определен Бамлаг НКВД. Послушница Мария Мамонтова-Шашина умерла в лагере второго октября 1938 года и погребена в безвестной могиле.

День памяти прмц. Марии Мамонтовой-Шашиной — 2 октября

Евдокия Афанасьевна Лысова родилась в 1892 году в селе Никиткино Егорьевского уезда Рязанской губернии в семье владельца небольшой бакалейной лавки. Образование Евдокия получила в церковно-приходской школе. В 1916 году, после смерти родителей, Евдокия решила посвятить свою жизнь служению Господу. Она продала домашнюю скотину, а доставшийся ей от родителей дом отдала сестре. Уже во время гонений, в 1926 году, окормляясь у одного из монахов Иоанно-Богословского монастыря Рязанской области, она была пострижена в монашество с именем Евгения. Когда монастырь был закрыт, монахиня вернулась в родное село и стала прислуживать здесь при Покровской церкви.

В 1931 году были арестованы сестры Колычевского Казанского монастыря и заключены в тюрьму города Егорьевска. Верующие и монахини закрытых монастырей организовали помощь узницам продуктовыми передачами и вещами. Также они устроили круглосуточное дежурство неподалеку от тюрьмы, чтобы в тот момент, когда монахинь поведут на вокзал, успеть попрощаться с исповедницами. Стало известно, что это произойдет двенадцатого июня. В этот день, начиная с 10 часов утра, у ворот тюрьмы стали собираться монахини, духовенство и верующие, всего пришли около ста человек. Перед тем, как вывести из тюрьмы монахинь, когда на площади было уже довольно много верующих, появились милиционеры, которые стали арестовать собравшихся. В последующие дни также были проведены аресты среди монахинь и верующих в Егорьевске и в ближайших селах.
Монахиня Евгения была заключена под стражу в егорьевскую тюрьму двадцать пятого июня 1931 года. Отвечая на вопросы следователя, она сказала: «После смерти родителей… стала вести монашескую жизнь, ходила и сейчас хожу в церковь, служу вместе со священником… и этой жизни держусь…»
Всего по этому делу было арестовано восемнадцать человек. Шестнадцатого июля 1931 года «тройка» при ОГПУ Московской области приговорила монахиню Евгению к трем годам ссылки в Казахстан.

В 1934 году монахиня Евгения вернулась в Егорьевск и стала помогать при храме св. блгв. кн. Александра Невского. В то время, в связи с закрытием церквей и «обновленческим» расколом, возвратившиеся из ссылок монахини, послушницы и благочестивые женщины стали собираться в домах на общую молитву. Они совершали уставные службы, невзирая на опасность наказания, которое могло за этим последовать.

 В апреле 1935 года по обвинению в контрреволюционной деятельности были арестованы и помещены в егорьевскую тюрьму пятнадцать человек верующих, священнослужителей и монашествующих, в их числе была и монахиня Евгения (Лысова). Четырнадцатого июня 1935 года ее приговорили к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере и отправили отбывать наказание в Ташкент. Через некоторое время заключенную стали переводить в другой лагерь, но она не выдержала тяжелых условий этапа, заболела и умерла. Семнадцатого ноября 1935 года монахиня Евгения (Лысова) скончалась и была погребена в безвестной могиле.

День памяти прмц. Евгении (Лысовой) — 17 ноября

Илья Васильевич Бажанов родился 24 июля 1877 года в семье псаломщика Покровской церкви с. Селищи Касимовского уезда Рязанской губернии Василия Алексеевича Бажанова.

Он окончил Рязанскую духовную семинарию, и в 1900 году поступил на должность учителя в церковно-приходскую школу д. Кочемары Касимовского уезда, а в 1901 году был рукоположен во диакона и определен к Казанской церкви с. Малахово. В этом же селе он был учителем школы.  

По прошению отца Илии, 13 ноября 1904 года он был переведен на штатную диаконскую должность к Покровской церкви с. Никиткино Егорьевского уезда, здесь он прослужил 10 лет. 23 июня 1914 года отец Илия был переведен на штатное священническое место к Никольской церкви с. Ксенофонтово Егорьевского уезда, а 19 июля рукоположен во священника. В его послужном списке в клировой ведомости указано, что все это время он состоял заведующим и законоучителем при Кочемарской церковно-приходской школе.

В 1921 году отец Илия был переведен в Воскресенский храм с. Карамышево Касимовского уезда. Здесь за усердную многолетнюю службу Церкви Христовой он был удостоен сана протоиерея.

В 1928 году протоиерей Илия Бажанов был арестован и осужден на 6 месяцев принудительных работ за “несвоевременную уплату сельхозналога”. В счет налога у отца Илии были отобраны дом, надворные постройки, лошадь, корова, мелкий скот. Срок наказания он отбывал в Касимове. Дом отца Илии отдали пионервожатой, и когда она уезжала на юг отдыхать, отца Илию в счет сельхозналога заставляли сторожить этот дом, и он был вынужден ночью спать на крыльце своего бывшего дома, не имея возможности войти в него.

После отбытия наказания протоиерей Илия продолжил служить в Карамышевском храме и, одновременно, был настоятелем Успенского храма с. Котрово (Которово).

 Несмотря на активное давление властей, протоиерей Илия твердо, смело и мужественно продолжал свое служение, не боялся проповедовать, не взирая на запреты, ходил по приходу на Пасху и в великие праздники.

Из доносов на отца Илию в НКВД: “Летом 1935 г., во время засухи, ходил с молебном по окрестным местам, говорил в проповедях, что только Бог может послать дождь, призывал обратиться к Богу”.

Отец Илия был арестован 20 августа  1937 года. Признал вину частично. Подтвердил, что не только среди молодежи “проводил религиозную пропаганду”, но и “среди остального населения”. Из показаний протоиерея Илии Бажанова: “Все силы и могущество – в Боге. Нужно надеяться на Бога, а на советскую власть надеяться нечего, они вам не помогут”.

15 сентября 1937 года «тройкой» при УНКВД СССР по Московской области, по обвинению – “активная к/р работа среди населения и учащейся молодежи, организовывал массы для восстания против Советской власти” – отец Илия был приговорен к расстрелу. 16 сентября 1937 года приговор был приведен в исполнение.

 Брат сщмч. Илии Бажанова, сщмч. Константин Бажанов также претерпел мученическую кончину, его расстреляли 6 декабря того же года.

День памяти сщмч. Илии Бажанова — 16 сентября.